Житков Борис Степанович

20. Аэропорт

Папа

Утром я ещё спал, вдруг папа пришёл.

Он очень был весёлый, бабушка тоже смеялась и немножечко плакала.

А папа всё говорил, что я загорел, и ещё говорил, что я теперь украинец.

А я папе сказал, что у меня початок есть и что мне курочек подарили. И что я в колхозе был.

А бабушка мне сказала, чтоб я скорей одевался.

Папа пошёл в ванную мыться. И там смотрел моих курочек.

А потом бабушка сварила кофе, и мы пили.

А папа говорил, какая у нас в Харькове квартира. И что он уже всё устроил. И чтоб бабушка к нам зимой приезжала.

И потом папа говорил, что он не приехал, а прилетел. Он на самолёте прилетел.

И сказал, что мы на самолёте полетим с ним в Харьков. И что мы сейчас полетим. Потому что у папы уже билеты есть.

Папа всё боялся, чтоб не опоздать. Бабушка сказала, что ещё можно посидеть. Мы на диване сидели, и папа меня рукой держал. И с бабушкой говорил.

Бабушка говорила, что я не шалил. А что я только немножко слив объелся. И что пусть я у ней живу. А потом пускай бабушка меня привезёт в Харьков.

Я тоже сказал, что хочу, чтоб у бабушки жить.

А папа сказал, что нельзя. Потому что мама меня очень хочет.

Как бабушка заплакала

Потом папа встал и сказал, что надо идти. Потому что надо сначала ехать в автобусе. Бабушка сказала, что пойдёт нас провожать. Она все мои вещи сложила: и мячик, и мишку, и початок, и дзыгу, и кнутик. Только папа сказал, что окунька не надо и курочек тоже. Они пусть у бабушки будут. Они пусть будут мои, только у бабушки живут.

Бабушка мне сказала, что она их будет беречь.

Потом папа взял мои вещи, и мы пошли.

Мы ехали на трамвае и приехали, где стоит автобус. Он к самолёту везёт. Он на улице стоял и ждал. Это он всех ждал, кто на самолёте будет лететь.

Бабушка немножко заплакала и стала целовать папу, а потом меня на руки взяла и тоже очень целовала и говорила:

— Не забывай, Алёшенька, бабушку.

Самолетный вокзал

Кондуктор сказал, что сейчас ехать. Папа кондуктору билеты показал, и мы сели в автобус.

Бабушка мне рукой махала. А потом я бабушки не видал, потому что там много автомобилей и людей. И мы поехали по улицам.

Папа меня спросил:

— Тебе хорошо у бабушки было?

Я сказал, что очень. А больше я не говорил, потому что автобус очень шумел.

А потом мы поехали по дороге, где уже не город. И приехали, где стоит дом. Это вокзал, только самолётный. Он совсем не вокзал, а просто дом. И там всякие комнаты. И мы с папой пошли в столовую.

Папа сказал, чтоб мне дали ветчины и молока. А папа пил чай и ел сосиски.

Папа сказал, что в аэроплане мы будем сидеть в кресле и что будем лететь высоко и очень скоро. Прямо скорей, чем птицы.

А я сказал:

— Скорей, чем орёл?

Папа сказал, что скорей, чем орёл, и скорей, чем ласточка.

Как мы летели на самолете в Харьков

Потом папа сказал, что надо идти садиться в самолёт. И мы вышли с папой и вещи тоже взяли с собой.

А там поле. И на нём трава.

А потом стоял самолёт. Он впереди на колесиках. И с боков у него идут крыши. А папа сказал, что это не крыши, а крылья. Только самолёт ими не машет, а они стоят крепко.

А потом идёт длинный домик с окошечками. И туда — лесенка и дверь. Он как вагон.

Папа меня на руки взял и туда втащил. А там стояли кресла. Папа сел и взял меня на колени. И я стал смотреть в окошко. Наши вещи тоже принесли. И поставили в самолёт.

И ещё пришли два дяди и одна тётя. И тоже вещи принесли. А впереди, в будочку, сел дядя. Я сказал, что это шофёр. А папа сказал, что это пилот.

Я ещё хотел сказать, только ничего не мог сказать, потому что машина очень загудела и мы поехали по этому полю. Прямо по траве.

Папа взял кусочек ваты и заткнул мне уши. Я не давал, а папа всё равно заткнул.

Самолёт очень стало трясти, потому что он шибко бежал.

Папа меня крепко держал, и мне было ничего.

А потом не стало трясти. Папа стал мне в окно показывать, чтоб я посмотрел.

А там внизу были домики. И маленькие трамвайчики. И река внизу была. И маленькие пароходики. И ещё мост. Я очень обрадовался, что они такие маленькие и хорошенькие. Они — как на картинке.

И я стал хлопать в ладоши и кричать. А папа совсем ухо ко мне приставил и слушал, что я кричу. А я кричал, что какие маленькие и какие хорошенькие. А папа мне в ухо закричал, что это потому, что мы высоко. А потом я видел, как паровозик идёт и поезд и как у него из трубы дым идёт.

Потом самолёт стало немножко качать, и я кричал папе:

— Почему? Почему?

А папа положил меня у себя на руках и мне в ухо сказал, чтоб я спал. И я стал спать.

А потом я проснулся, и папа мне закричал:

— Вон Харьков!

И стал мне в окно показывать. А там как будто канавки. А это не канавки, а улицы, и по ним трамвайчики бегают.

И это город Харьков.

Как мы прилетели в Харьков

А потом мы прилетели, где поле и тоже трава. И наш самолётик побежал прямо по полю. И нас опять стало трясти, как в Киеве. А потом самолёт стал. И к нам побежали люди. А это не поле, а это чтоб самолётам прилетать, и называется аэродром.

Потому что папа мне из ушей вату вынул и сказал, что это аэродром. И ещё сказал, что потому вату положил, что машина очень шумит и потом будут уши болеть. И все тоже стали из ушей вату вынимать, потому что тоже вату запихали.

И все стали выходить, потому что нам открыли дверь и поставили лесенку. И люди стояли и глядели, как мы выходим. Мы с папой стали выходить, и папа меня за ручку по лесенке сводил.

Я смотрел на лесенку, чтоб не упасть, а потом смотрю — мама. Она прямо ко мне побежала и закричала:

— Алёшка! Алёшка!

Мама очень радовалась и говорила, что боялась, что мы с папой летим.

А я сказал, что я не боюсь летать и что летать очень хорошо.

Там тоже стоял вокзал. А только мы в вокзал не пошли. Мы пошли, где стоял автомобиль.

И папа сказал маме, что меня укачало. И что я спал.

Теперь в Харькове наш дом

Мама мне сказала, что я теперь в Харькове и мы сейчас поедем домой и будем обедать. И что у нас новая квартира и мы сейчас туда поедем.

Я очень хотел видеть, какая новая квартира. И я маме сказал, что я очень люблю бабушку. И что Гриц очень добрый и мне дзыгу подарил.

А потом все сели в автомобиль, и положили наши вещи, и поехали на новую квартиру.

И мы стали жить в Харькове.