Житков Борис Степанович

14. Баштан

Как я пошел на Баштан

Дядя Опанас сказал, что мы пойдём смотреть, как растут кавуны, и как растут дыни, и как растут кабаки.

Я стал смеяться:

— Ха-ха-ха! Кабаки!

А бабушка говорит:

— Это тыквы. Ты всё равно ни одной тыквы не видал.

Дядя Опанас сказал, что у них «во какие тыквы!» И руками показал.

— Тебя на неё посадить можно. Вот увидишь.

Бабушка стала говорить, чтоб я больше не ел кавуна, потому что я очень много его съел.

Матвей Иванович пришёл и сказал, чтоб бабушка шла отдыхать. А дядя Опанас сказал, что он со мной пойдёт — показывать, как растут кавуны, что мы пойдём на баштан. А баштан — это где они растут.

Дядя Опанас взял меня за руку, и мы пошли по дороге. А около дороги был забор, только очень низенький. И там был сад.

Я очень хотел пойти в сад, потому что видел яблоки. Они были на деревьях. На деревьях листья, а между листьями яблоки: красные, белые и зелёные, и жёлтые тоже. А дядя Опанас не хотел туда идти и сказал, что это потом будем смотреть. А вот пошли смотреть арбузы, так и надо идти, где арбузы.

Я спросил:

— Далеко?

— А как же! Ещё идти да идти. Хочешь арбузы смотреть, так уж иди.

И еще скорей пошёл. А это вовсе не очень далеко, потому что мы скоро пришли. Там деревьев никаких не было, а на земле всё большие листья.

Я думал, что нарочно положены. А это они растут так. Они над самой землёй растут: листья, потом круглые шары, только жёлтые, а не зелёные. Очень большие.

Дедушка

Дядя Опанас сказал:

— Вот кабаки! Тебя посадить на кабак, так ногами до земли не достанешь.

Я хотел пойти, чтоб сесть. Вдруг собака бежит. Очень большая. Прямо на нас — и лает. И потом другая собака, немножко меньше. И тоже на нас.

Я испугался и закричал:

— Ой-ой! Дядя Опанас!

И я схватился за дядю Опанаса. А собаки всё бегут. И очень злые. Они совсем близко подбежали.

А дядя Опанас вдруг как нагнётся — и схватил кусок земли и крикнул:

— Геть, проклятые!

Собаки так и стали. Они рядом стояли и лаяли. И зубы скалили.

Дядя Опанас стал кричать:

— Диду! Гей, диду!

А там дальше стоял домик. Только не домик, а одна крыша. Прямо на земле. И оттуда вдруг вышел дедушка. Он стал смотреть на нас. А потом пошёл к нам. И он стал кричать собакам, чтоб они уходили. И чтоб нас не кусали, потому что мы знакомые. Собаки стали смотреть на дедушку, а потом на нас. И только немножко лаяли и махали хвостами.

Потом дедушка совсем к нам подошёл и сказал дяде Опанасу:

— Здравствуйте.

И я тоже сказал дедушке:

— Здравствуйте.

Только я не очень громко сказал, потому что собаки подошли и я всё равно очень боялся. А дядя Опанас увидал, что я боюсь собак. Поплевал на кусок земли и крикнул:

— На!

И бросил. А собаки побежали кусать эту землю, потому что подумали может быть, это еда.

Какой самый большой кабак

Дядя Опанас сказал, что я бабушкин внук и что мы пришли смотреть бахчу. И как растут кавуны, и какие большие кабаки, и ещё дыни. И мы пошли к дедушке в его домик. Домик называется шалаш. И мы шли потихонечку, потому что нельзя топтать листьев и веток. А ветки — как зелёные верёвки. И мы пришли к очень большому кабаку.

Дядя Опанас взял меня под мышки и тихонечко посадил на кабак. Я сел, и у меня ноги болтались, потому что я до земли не мог достать.

А дедушка сказал:

— Вот ты в Киеве расскажи, какие у нас в колхозе кабаки растут. В этот кабак тебя спрятать можно.

Я сказал:

— Не надо меня в кабак.

Дедушка засмеялся и говорит:

— А вот будешь листья топтать, так и посадим в кабак. А как не будешь, то мы тебе дыню дадим.

Я собак уже не боялся. Потому что они уже убежали. Они легли на землю, где дедушкин шалаш.

Бутылочки

Потом я увидел очень смешное. Росли там бутылочки. Дедушка сказал, что это тыквы такие. Только похожи на бутылочки.

Когда они поспеют, их можно высушить и середину всю вынуть. И можно воду наливать. И семечки в них можно насыпать. А сверху пробочкой закрывать. И так носить. Привязать к поясу и носить.

Дыня

Потом мы смотрели, как растёт дыня. Одну мы видели длинную. И она зелёная. Только немножко жёлтая.

Дедушка сказал:

— Ты понюхай.

Я сначала не хотел, а потом понюхал.

Она очень хорошо пахнет.

Дедушка тоже совсем нагнулся и тоже понюхал, а потом вынул ножик и отрезал дыню. И сказал мне:

— Неси. Мы её будем есть.

И мы пошли в шалаш. Собаки встали и к нам подошли. Только они не лаяли, а махали хвостами. И большая собака подошла ко мне. Меня понюхала и лизнула прямо в ухо. А я дыню нёс двумя руками, потому что она очень тяжёлая, и не мог отогнать собаку. А она взяла и ещё меня лизнула.

Дедушка ей сказал:

— Геть!

И топнул ногой. Она отбежала.

Мы залезли в шалаш. Я там мог стоять, как в домике. А дедушка и дядя Опанас не могли. И они стали на коленки.

В шалаше было совсем не жарко и очень хорошо. Потому что прохладно. А внизу был коврик из травы.

Это дедушка сам сплёл из камыша.

А дядя Опанас вдруг говорит:

— А что я тебе, дедушка, принёс!

Полез за пазуху и оттуда вынул что-то завёрнутое в платок. А в платке хлеб. Только круглый, как крендель. А я не знал, что мы крендель несём.

А я всё равно сказал:

— Вот что мы принесли, только я не знал.

Дедушка сказал:

— Ну, спасибо вам, что калач принесли.

Собаки стояли около самого входа, на солнышке. Они на нас смотрели и облизывались. У дедушки был чёрный хлеб. Он отрезал ножиком кусок, потом поломал пополам. И сказал мне, чтоб я дал собакам.

Я пошёл к собакам. А они обе — ко мне. Я хлеб назад запрятал и боялся дать, чтоб они за руку не укусили. И хотел кинуть. А я только хлеб поднял, большая собака — гам! — и схватила. Она за хлеб схватила, а руку не укусила. Я хотел крикнуть: «Ай, ай!», а не крикнул, потому что дядя Опанас и дедушка смотрели. А маленькая собака забежала сзади и тоже хлеб схватила. И прямо проглотила сразу. И они обе стали меня нюхать. И совсем мордочками тыкать.

Я нарочно руки раскрыл и им показывал, что больше нет. И пошёл в шалаш. А они в шалаш не смели ходить. И опять легли на солнышке.

Дедушка разрезал дыню. Она там розовая. И ещё больше пахнет. А в самой середине — длинненькие семечки. Их можно раскусить. У них кожура очень тонкая. И там в середине зёрнышко.

Дедушка сказал:

— Это что! А вот кабаковые семечки — так те самые вкусные.

И сказал, что потом даст и кабаковых семечек. А что сейчас будем дыню есть.

И мы все ели дыню. И я очень наелся дыней. Она вкусная. И в ней очень много соку.

Арбузы

Мы пошли смотреть, где арбузы растут. И смотреть самый большой арбуз. Мы тихонечко шли. А дедушка нагибался и арбузы немножко поворачивал. Это потому он арбузы поворачивал, что надо, чтоб солнышко их грело со всех сторон.

А самый большой арбуз я увидел, когда ещё до него не дошли. Он был большой, прямо как самовар. Больше моего мячика надувного. Если мячик даже со всей силы раздуть, всё равно такой не будет.

Дядя Опанас ухом прижался к самому арбузу, а потом пощёлкал арбуз пальцем. И потом сказал, что арбуз ещё неспелый, не звенит.

А я всё равно никаких арбузов не хотел. Потому что я очень дыни наелся.

Потом мне дедушка показал маленький-маленький арбузик. Он с мой кулак. Совсем кукольный. Дедушка его отрезал и подарил мне, потому что он уже больше расти не будет. Это чтобы я им играл.

Как я в шалаше спал

Потом дядя Опанас сказал, что ему надо идти. А я как хочу: хочу — на бахче с дедушкой останусь, а потом он за мной придёт, а хочу — сейчас могу с ним пойти назад.

А дедушка сказал, что он мне сказку расскажет и чтоб я остался. Мне не хотелось идти, потому что очень жарко и очень хотелось узнать сказку.

Я сказал, что останусь. И мы пошли в шалаш.

Дядя Опанас ушёл, а дедушка мне сказал:

— Ты лягай. Поспи трохи. А сказку потом.

Я лёг и стал слушать.

И услышал, что птички ходят сверху по шалашу. И спросил дедушку про птичек.

А дедушка сказал, что это не птички, это ветерок. И это листики сухие на шалаше шелестят, потому что он сделан из веток.

Я слушал, слушал и заснул.

А когда я проснулся, то солнышко совсем в шалаш попадало. А дедушки не было. Я из шалаша выглянул и тоже дедушки не увидал. И собак тоже не было. Я совсем из шалаша вышел.

И я увидал, что дедушка далеко-далеко. Там уже баштан кончается и идёт дорога.

Там стояли лошади. И там складывали арбузы на подводу. И очень много уже наложили, большим горбом. Люди не передавали арбузы, а кидали, как мячики. Один дядя кинет, другой поймает. А потом дальше кидает. И опять его ещё один дядя поймает. И кидает тому, который у самого воза. Он кладёт арбузы на воз.

Я всё боялся, что они уронят арбуз. А они ни одного не уронили. И стали накладывать на другую подводу.

Как я собак прогнал от бабушки

Я всё один стоял, а дедушка не приходил. Я не хотел дедушке кричать, а крикнул собаке. Пусть собака прибежит. Я её не боюсь, потому что в шалаш убегу. Она не смеет туда ходить. А дедушка услышит, что я уже встал, и, может быть, скорее придёт ко мне.

Я закричал громко:

— Собачка, собачка, иди сюда!

Большая собака стала смотреть на меня. Она голову подняла и глядела. Я стал рукой её звать. Она как побежит! И вдруг повернула и со всей силы побежала не ко мне. Я посмотрел и увидел, что там какая-то тётя идёт, а собаки прямо на неё — и лают.

Я стал кричать: «Ай, ай!» — и побежал к тёте и потом кричал, как дедушка: «Геть! Геть!» Я пробежал немного и увидел, что это не тётя, а бабушка моя идёт.

Собаки лают на неё, а она идёт, и собаки её не кусают, и она их не боится.

Я тоже, как дядя Опанас, схватил кусок земли и замахнулся на собак и опять крикнул: «Геть!» Они отскочили даже — так я на них бежал — и не стали лаять, а только немножко.

А бабушка засмеялась и сказала:

— Ишь ты, какой молодец! Только зачем листья топчешь?

И села на корточки. И стала мне с лица счищать и говорит:

— Ты дыню ел. Вон сколько семечек налипло.

И показала мне семечки: они у меня к щекам присохли, а я не знал.

Дедушка тоже прибежал и говорит:

— Здравствуйте, Марья Васильевна!

А я сказал, что вот какой маленький арбуз мне дедушка дал, и показал бабушке арбузик: он у меня за пазухой был.

Что дедушка рассказывал

Бабушка сказала, что надо идти, что сейчас ужин скоро будет. А я сказал, что дедушка обещал сказку.

Дедушка стал говорить:

— Ну, другим разом, придёшь ещё.

А я сказал, что он обещал, потому я и спал, а то бы я не стал спать.

Дедушка сказал:

— Ну, пойдём.

И мы пошли в шалаш.

Дедушка рассказал, что вот тут раньше ничего не росло. И никакого баштана не было. И какое семечко ни садили, ничего не вырастало. А рос бурьян. Это трава такая высокая, прямо как дерево, с человека ростом. И её косили косами и потом пахали — это значит — всю землю перерывали — и сеяли зёрна в эту землю.

А всё равно вырастал бурьян. Там даже волки жили. И все боялись туда ходить. Только один был охотник, он не боялся и убил там волка, очень большого.

Этот дядя-охотник ничего не боялся. Он бурьян этот поджёг со всех сторон, а с одной стороны не поджёг. Волк испугался и побежал. А никуда нельзя — всё огонь да огонь. Только в одну сторону можно, где огня нет. Волк туда и побежал, а там дядя-охотник стоял с ружьём. Он волка — бух! — и застрелил.

Дядя-охотник сказал, что земля очень хорошая, только надо очень сильно её перекопать. Охотник уехал. А перекапывать всё равно никто не хотел, и очень боялись все. И говорили, что земля эта заколдованная.

А вот теперь привезли сюда машину. Она — как автомобиль, только на ней один человек может ехать. Один шофёр — и больше никого. Она только для того, чтобы к ней плуги прицеплять, — она потянет, прямо как паровоз. Она очень хлопает и называется трактором.

Я засмеялся и сказал:

— Знаю: потому что трах! Потому она трахта.

Бабушка сказала, что не «трахта», а трактор, и совсем не потому, что «трах».

И мы все смеялись. А я сказал тихонько:

— Всё равно — трах!

Дедушка сказал, что как прицепили к трактору шесть плугов — это которыми землю пашут, — они как стали перерывать весь бурьян, так только корешки посыпались. Бурьян опять пробовал расти. Опять плугами всякими перекопали землю.

И потом ещё два раза перекапывали.

А потом посадили семечки и от арбуза, и от дыни, и от кабаков, и стал баштан. А бурьяна и не видно, ни одной даже травинки.

Дедушка сказал, что вот вся сказка. А теперь мы сидим, где был бурьян. И вот кабаки растут из семечек.

Мы с бабушкой ушли к себе

Я сказал:

— Дедушка, а семечек кабаковых дашь?

Дедушка сказал:

— А як же!

Это значит: «А как же!»

И дедушка стал в углу искать. Потом вытащил узелок. Это в платке были семечки завязаны. Они белые и плоские, а там зелёное зёрнышко. Очень вкусное. Потом дедушка достал тыкву, как бутылочку. Она сухая и сверху открыта. И пустая в середине. Дедушка насыпал туда семечек и подарил мне. Я взял и ничего не говорил. Бабушка на меня поглядела. Очень сильно на меня поглядела. Я вспомнил и сказал:

— Спасибо, дедушка.

А дедушка говорит:

— На здоровье.

Бабушка сказала дедушке, что она ему глазные капли привезла и ещё лекарства из Киева.

Дедушка сказал:

— Вот это спасибо!

И мы пошли. Дедушка тоже шёл с нами до дороги, и собаки тоже. Бабушка собакам давала хлеба: она кидала, а они ловили зубами прямо на воздухе, даже подскакивали. И потом по дороге с нами пошли, только дедушка их назад позвал. Это чтоб они баштан стерегли.

Солнце совсем над землёй было, очень красное и прямо нам в глаза. Я глаза закрывал.

Бабушка меня за руку вела, я спотыкался и очень пыль ногами поддавал. И потом смотрел: пыль всё стояла, потому что ветра не было.

Мы пришли в столовую.

Потом мы ужинали. И там много людей было, и все говорили.

Только я не очень понимал, потому что по-украински.

Потом бабушка уложила меня спать.