Житков Борис Степанович

06. Лес

Как дядя-военный повел меня в лес

Шофёр говорит:

— Это сколько же нам тут стоять? Может быть, до самого вечера? Давайте в деревню поедем. Будем в деревне сидеть и ждать. Там молоко есть.

А красноармеец, у которого белое навязано на рукаве, говорит:

— Вам нельзя в деревню ехать. Вы здесь до вечера останетесь.

Тогда дядя-военный сказал:

— Ну, коли так, мы в лес пойдём: грибы собирать.

Взял меня за руку и говорит маме:

— Возьмите какой-нибудь платочек, и пойдём вместе с Алёшей в лес.

Я тогда сказал:

— Где лес?

А дядя показывает рукой:

— А вон, и там и тут лес. Вон сосны, ёлки, кусты всякие. Это и есть лес.

И потянул меня за руку. Я сказал:

— А волки?

И не стал идти. Дядя говорит:

— Со мной волки тебя не тронут. Я охотник. Я ёлку отломаю, огонь зажгу, волки и убегут. У меня спички.

Дядя вынул из кармана спички и стал трясти коробочкой. Говорит, ещё у него есть коробочка. Волки огня ух как боятся! И мы с дядей пошли. Мама взяла платок и за нами побежала. А мы — прямо в лес.

Сначала деревья не очень большие были. Елки — как на Новый год зажигают, только большие. И ветки у них около самой земли. Я шёл, и ветки мне лицо кололи. Дядя меня взял на закорки, за спину. И мне стало хорошо ехать, потому что там, наверху, у ёлок ветки маленькие.

Что значит Ау!

А потом стало темно, как вечером. Дядя спустил меня на землю и говорит:

— Ну, вот. Настоящий сосновый лес. Ишь, — говорит, — сосны какие!

А это деревья такие. Они — как брёвна. У них внизу веток нет. А только на самом верху ветки. И там, наверху, прямо ветка на ветку находит, и неба не видно, как в комнате.

Дядя говорит:

— Ну, теперь ты сам иди.

А на земле скользко. Там, на земле, все иголки от этих сосен. Только старые. Они жёлтые и очень скользкие.

Вдруг кто-то закричал:

— Ay! Ay!

Дядя как крикнет:

— Ау! Мы здесь.

А потом говорит мне:

— Это мама кричит, чтобы мы не потерялись.

Потом мама ещё кричала «ау», и я стал тоже кричать «ау».

А мамы нигде не было. Только всё деревья кругом.

Потом мама вдруг вышла совсем близко. И мы пошли дальше. Идти мягко, как по дивану. Мама говорит:

— Куда вы нас привели? Здесь никаких грибов нет.

А дядя говорит:

— Мы дальше пойдём. Там будут.

Я всё спотыкался.

А мама говорит:

— Смотри под ноги. Видишь, корни?

А эти корни, как деревянные ветки, на земле лежат. Мама говорит, что они из сосны растут. По ним вода из земли в сосну идёт. Из каждой сосны корни растут.

Какие мы ягоды нашли

Я чуть не упал — так сильно споткнулся об корень. Дядя меня за руку держал, и потому я не свалился.

Дядя говорит:

— Ничего, ничего, шагай. Сейчас ягоды будут.

Я сказал:

— Мама! Сейчас ягоды будут. Ты мне купи.

А дядя стал смеяться:

— Вот увидишь, как их в лесу покупают.

И вдруг стало светло, потому что деревьев стало меньше.

А на земле маленькие кустики пошли, как игрушечные. Много-много. Дядя присел на корточки. И я тоже присел.

Дядя пальцем показывает и говорит:

— Видишь, ягодка.

Я сначала не видел, а потом увидел. Она синенькая, кругленькая, как горошек.

Дядя говорит:

— А ну, сорви ягодку. Здесь можно рвать. Не бойся.

Я сорвал.

Дядя говорит:

— А теперь — в рот.

И дядя смотрел, как я ел.

— Ну, как? — говорит дядя.

Я говорю:

— Очень!

И говорю:

— Ещё!

А дядя говорит:

— Ищи теперь сам.

Мама пришла и закричала:

— Ох, черники-то сколько!

Это я чернику и ел. Она в лесу прямо растёт, и можно рвать, сколько хочешь. Мама тоже на корточки присела и так начала скоро есть, как будто пальчиками клюет. Я тоже захотел так есть и очень много листиков нарвал. Потом выплёвывал.

А дядя говорит:

— А ты не спеши.

И стал говорить, что я — как корова: с листиками вместе.

А мама вдруг говорит:

— Алёшка, ты не очень, а то животик разболится.

А дядя рассмеялся:

— Что вы, гражданка, это ж наоборот. Это же напротив. Это когда животик разболится, так дают чернику. Её даже в аптеке покупают.

Мама тоже засмеялась и говорит:

— Я забыла. Я сама покупала.

Как мама испугалась

А потом дядя встал и говорит:

— Ну, идёмте, а то мы грибов никогда не найдём.

И говорит маме:

— Вставайте, гражданка.

А мама всё не хотела вставать. Мы с дядей пошли. А потом мама за нами побежала.

И у мамы губы чёрные. Даже синие. Я засмеялся:

— Ха-ха-ха! А у мамы губы какие!

И стал показывать на маму.

А дядя говорит:

— Ты думаешь, у тебя красные? И у тебя чёрные. Потому она и черника.

И мы стали зубы показывать. И у всех чёрные.

А потом пошли берёзы. Из них дрова делают. Берёзы совсем белые, и на них немножко чёрненького. А листики зелёные-зелёные. И стало очень пахнуть.

Мама говорит:

— Как хорошо пахнет!

А дядя вдруг стал и говорит:

— Это где-то горит.

Мама закричала:

— А если пожар?

А дядя сказал:

— Наверное, костёр жгут.

Мама говорит:

— Я боюсь. Идёмте отсюда скорей.

И мама побежала. А дядя всё кричал:

— Ay! Ay! Не бегите!

А мама кричала:

— Скорей! Скорей!

Дядя взял меня на руки и побежал маму догонять.

А мама всё кричала:

— Алёшка! Алёшка! Скорее сюда, сюда!

Я хотел, может быть, заплакать и говорил:

— Почему? Почему?

А потом мы маму догнали.

Как я грибы искал

Тут уже не пахло, а было как в саду. Совсем тихо и берёзы. Дядя меня спустил вниз. И кругом маленькие берёзки.

Я сказал:

— Это детские берёзки?

А дядя говорит:

— Ты, — говорит, — Алёшка, под ноги смотри. Тут грибы должны быть.

А мама села на землю и говорит:

— Ох, устала!

Я думал, что грибы маленькие и кусочками.

А дядя вдруг кричит:

— Что же ты пропускаешь. Вот и гриб.

Совсем нагнулся и сорвал.

А гриб сверху шапочкой, а снизу ножка. Как кругленький столик. Он коричневый. Я думал — кожаный. А дядя говорит: подберёзовик.

Мама вскочила и кричит:

— Что, что, нашли уже?

И стала искать на самой земле. И тоже нашла. А я стал и ногами и руками землю кидать, чтобы скорее найти.

А дядя закричал:

— Ты не ногами — глазами ищи!

Дядя уже много нашёл и всё говорит: подберёзовик, подберёзовик. И мама всё кричала:

— Ах, ещё! Ах, ещё!

А я никак не находил.

Дядя на меня не смотрел, и мама тоже не глядела. Только говорила:

— Вот бабушке привезём.

Я взял и заплакал. А дядя не очень видал, как я плачу, и мама не слыхала. Они всё кричали: вот ещё, вот ещё! Я взял и ещё громче заплакал.

Дядя говорит:

— Ты что? Накололся?

А я сказал:

— Грибы противные.

Дядя говорит:

— Что? Не даются?

Подошёл ко мне, нагнулся и потом пальцем показывает.

— Вот, — говорит, — маленький стоит.

А я всё равно не вижу. И вдруг увидал. Он маленький, как игрушечный. Я подбежал, а там ещё большой стоит. Я скорее сорвал.

А дядя говорит:

— Неси маме скорее.

Я закричал:

— Вот ещё! Вот ещё!

Я со всех ног побежал к маме. Гриб поломался, а я всё равно его принёс, У мамы полный платок был. А дядя в шапку собирал.

Какое болото

Я опять стал искать и нашёл очень красивый, очень красный. Совсем красный, как флаг. И на нём — как белые пуговки. Только не пуговки, а пятнышки.

Я сорвал и побежал к маме и стал кричать:

— Вот какой! Вот какой!

Мама сказала:

— Фу, брось! Гадость какая! — и рукой замахала. — Брось сейчас: это мухомор, от него даже человек умереть может. Он ядовитый.

Я не хотел бросать, потом бросил. И ногой пихнул.

А потом мы дальше пошли, и я тоже грибов нашёл много-много. Прямо сто грибов. А может, не сто. Они жёлтенькие, как лепёшки, а книзу ножка. Мама сказала, что это лисички и что мы их тоже бабушке повезём. Бабушка их всего больше любит. Мы хотели дальше идти. А дядя сказал, что нельзя — тут болото. Там росли маленькие берёзки на бугорках, а потом трава. Если на эту траву ступить, там мокро. Там грязь, очень глубокая. Дядя сказал, что можно утонуть, и даже лошадь может утонуть. И даже телега может утонуть. А мы пойдём кругом, где сухо. Мы пошли, а я совсем устал и спотыкался. Дядя сказал:

— Ты что же это ковыляешь?

Мама достала часы и говорит:

— Уже три часа. В какую мы даль зашли! Ребёнок устал.

Дядя говорит:

— Ну, посидим, отдохнём.

Как мы с дядей спали

Мама сказала:

— А вы знаете, куда теперь идти?

А дядя сказал:

— Ничего, найдём дорогу.

Мама сказала:

— Ах! Не знаете? Вы нас завели? Мы заблудились?

Дядя сел на бугорок. Стал голову платочком вытирать и потом говорит:

— Не волнуйтесь, гражданка. Сядьте. Будем отдыхать.

Мама очень рассердилась, и потом тоже села. И сказала:

— Ну да! Где теперь наш автобус? Может быть, он ушёл?

И очень дядю ругала. А дядя всё смеялся и говорил:

— Вы не волнуйтесь: мы с Алёшкой вас к самому автобусу приведём.

И потом говорит мне:

— Правда, Алексей?

Так прямо и сказал: Алексей. И меня рукой по ноге хлопнул. Только не больно. И я тоже его хлопнул. И потом дядя говорит:

— Давай-ка поспим. Видишь, тут мягко, мох.

А это травка такая маленькая, кудрявенькая. На самой земле, как зелёные стружечки. Дядя лёг и меня к себе взял. Мама стала дядю ругать, что опоздаем.

А дядя говорит:

— А вы нас вскорости разбудите. Поищите грибков. Здесь маслята должны быть.

Как мы проснулись и как страшно было

Мы заснули, а потом вдруг дядя проснулся. И я тоже. И дядя меня со всей силой к себе придавил. А сам очень глядит. Прямо глаза выпучил. И глядит на мох, где солнышко. Я тоже поглядел туда, а там была змея. Она немножко поднялась и головой на нас. А около змеи маленькие змейки, как червяки. Они ползали и очень вертелись.

А дядя совсем не шевелился и совсем меня придавил, так что больно. А потом вдруг как покатится со мной по земле! А потом вскочил со мной и побежал. Бежал, бежал… Потом стал. И всё смотрел кругом и ничего не говорил. Я тоже не плакал. А потом дядя поставил меня на землю и говорит:

— Ты знаешь, кто это был?

Я говорю:

— Знаю.

А он говорит:

— Кто?

Я говорю:

— Скажите, кто?

Дядя говорит:

— Это была гадюка. Она если укусит, умереть можно. Она ядовитая.

Я спросил:

— Как тот гриб?

А дядя говорит:

— Хо-хо! Куда хуже! У неё такие два зуба. Она прокусит и из зубов в прокус яду напустит. И даже корова умереть может, если гадюка её покусает.

Я сказал:

— Дядя, возьмите меня на ручки.

А дядя говорит:

— Она за нами не побежит. Она детей не бросит.

А потом вдруг сказал:

— А где же шапка моя? Шапка моя там осталась.

И ветку отломил от дерева. Это он себе палку сделал, чтобы гадюку бить. И пошёл за шапкой. А потом пришёл с шапкой и сказал, что гадюка уползла и детей своих увела.

А потом мы маму позвали и пошли. Дядя меня понесёт, понесёт, потом я сам побегу.

Кто малину ел

Мы пришли, где кусты. И на них ягоды, как малина. Только не малина, а меньше. Дядя сказал, что это ежевика. Только она ещё кислая, а я попробовал — всё равно вкусная.

Дядя сказал, что тут, может быть, малина есть. Только лесная, а не такая, как на даче. А мама всё говорила, что надо скорей-скорей, а то автобус уйдёт. Потому что мы очень далеко зашли. Дядя посадил меня на плечи совсем высоко. Мне очень хорошо было ехать, потому что была полянка. И мы увидали кусты.

Дядя пошёл со мной прямо к кустам и говорит:

— Это малина там растёт.

А я сверху вдруг увидал: там как будто человек. Он малину руками хватал. Прямо целые ветки. Дядя не видит, а мне сверху видно. И я вдруг увидал, что это не человек, а собака. И я сказал:

— Дядя, там собака малину ест.

Дядя сразу стал и сказал тихонько:

— Что ты? Что ты?

И совсем шёпотом сказал:

— Где это? Где это?

Я пальцем показал, где шевелилось.

Дядя стал смотреть, и мы услышали, как чавкает.

Дядя меня тихонько вниз спустил и стал на пенёк, чтобы глядеть. А потом вдруг присел, схватил меня как попало — и скорей назад. Я ничего не говорил, потому что дядя очень испугался. И мы увидали, что мама идёт. А дядя ей стал рукой махать, чтобы назад. А мама всё равно стала ждать нас.

Тут дядя ей сказал тихо:

— Не шумите. И скорей.

Мама тоже испугалась. И мы долго шли.

Мама всё говорила тихонько:

— Что там? Что такое?

А дядя говорил:

— Скорей, скорей!

А когда мы далеко ушли, дядя совсем мокрый был. Он меня тащил. И мамины грибы он тоже взял. Ему тяжело было, и дядя остановился и меня спустил. И грибы на землю положил.

Мама сказала громко:

— Как же вы меня напугали! Что там такое?

А дядя говорит:

— Там медведь малину ел. Загребёт лапами и сосёт.

Дядя стал медведя показывать, как он лапами. Я тоже стал показывать, потому что я тоже видел. Только я думал, что это собака такая.

Мама говорит:

— Ах, ужас! Ах, ужас!

А дядя сказал:

— И вовсе не ужас. А если бы у меня было ружьё, так очень хорошо, что медведь. Я б его застрелил. У меня такие пули есть.

Я бруснику нашел

Мама опять стала дядю ругать. А дядя говорит:

— Вот мы теперь прямо к автобусу пойдём. Я Алёшку на закорки возьму.

А я сказал, что я красненькую ягодку нашёл. И спросил:

— Она не ядовитая?

Мама сказала:

— Это брусника. Брось, она неспелая. Он ещё с брусникой со своей!

Дядя взял меня на закорки, а платок с грибами на руку надел. А я бруснику всё равно съел. Она кисленькая и очень вкусная.

Дядя говорит:

— А ну, где у нас солнце?

Мама говорит:

— Уже пять часов скоро.

Дядя говорит:

— А мне не для часов солнце, а чтобы узнать, куда идти. Я по солнцу знаю. Я военный человек.

И больше дядя с мамой не говорил, а только мне говорил:

— Ну, Алексей, держись крепче.

А потом я заснул.

Дядя не сказал, что мы гадюку видели

А когда я проснулся, так вышло: я лежу на диванчике в автобусе, а голова — у мамы на коленях. И весь я маминой кофточкой накрыт. В автобусе лампочки горят. Электрические. И совсем ночь.

И мама говорит:

— Вот теперь у меня мальчик совсем заболел, наверное. Разве можно так? Чуть медведь не съел.

И я слышу, дядя говорит, наш военный дядя, который с нами гулять ходил.

— Это, — говорит, — очень хорошо для мальчика — в лесу гулять. И вон грибов целый пуд привезёте. Бабушка их солить будет и спасибо скажет.

А я закричал:

— Почему?

Дядя засмеялся и сказал, что я здоровёхонький. А тут шофёр стал в гудок гудеть, и все начали входить в автобус. Меня мама на колени взяла, потому что всем надо было садиться. Кондукторша сказала:

— Все собрались. Поехали, шофёр!

И автобус наш поехал, а мама всем говорила, что вон сколько грибов собрали, а грибы на самый верх повесили. Полный платок. Чёрный, который на голову надевают. А потом говорила, что медведя видела.

А я сказал:

— И ещё змею — гадюку.

Мама говорит:

— Не сочиняй, пожалуйста, и спи.

Я сказал:

— Дядя, правда, мы гадюку видели?

А дядя тоже сказал:

— Спи, Алёшка, спи.