Марк Твен

Приключения Тома Сойера — Глава XIII

Теперь Том принял решение. Он был в унынии и отчаянии. Он говорил себе, что он отвергнутый, всеми оставленный мальчик; никто не любит его; когда они узнают, до чего довели его, то может быть пожалеют; он пытался исправиться и вступить на верный путь, но они его не пустили, значит, им нужно только отделаться от него, – пусть же так и будет. И пусть они его же винят за последствия – да и почему бы им не винить? Разве отверженец может жаловаться? Да, они-таки довели его до крайности: он будет жить преступлением. Выбора нет. В это время он был уже далеко в лугах, и до его слуха долетел слабый звук школьного колокольчика, звонившего к занятиям. Он всхлипнул, подумав, что никогда больше не услышит этого знакомого родного звука – это было очень грустно, но он вынужден так поступить. Его изгоняют в суровый мир – приходится подчиниться, но он прощает им. Всхлипывания усилились.

В эту самую минуту он увидел своего любезного закадычного друга Джо Гарпера – мрачного и очевидно таившего в душе какой-то великий и отчаянный план. Ясно было, что тут встретились «две души, проникнутые одной мыслью». Том, утирая глаза рукавом, начал хныкать что-то о своем намерении уйти от жестокого обращения и недостатка сочувствия, скитаться по широкому миру, чтобы уже не возвращаться домой, и в заключение высказал надежду, что Джо не забудет его.

Но оказалось, что Джо хотел обратиться к Тому именно с таким же предложением и отправился искать его с этой целью. Мать выпорола его за то, что он будто бы выпил какие-то сливки, которых он вовсе не трогал и даже в глаза не видал. Ясное дело, он надоел ей и она хотела от него отделаться. Коли уж такое у нее желание, то ему остается только подчиниться, пусть же она будет счастлива и никогда не пожалеет о том, что выгнала своего бедного мальчика в бесчувственный мир на муки и смерть.

Поделившись своими печалями, мальчики заключили новый договор стоять друг за друга, быть братьями и никогда не разлучаться, пока смерть не избавит их от мук. Затем стали излагать друг другу свои планы. Джо предлагал сделаться отшельниками и жить в пещере, питаясь корками и изнемогая, по временам, от холода, нужды и горя. Но, выслушав Тома, согласился, что преступная жизнь представляет значительные преимущества, и выразил готовность сделаться пиратом.

В трех милях ниже С.-Питерсбурга, там, где ширина Миссисипи немногим более мили, находился длинный, узкий, лесистый островок, с песчаной отмелью у верхнего конца, который мог служить отличным убежищем. Он был еще необитаем, расположен поблизости от противоположного берега, рядом с дремучим, почти девственным лесом. Итак, выбор их остановился на острове Джэксона. Кто будет жертвой их пиратских подвигов, – этим вопросом они не задавались. Но они разыскали Гекльберри Финна, и тот немедленно присоединился к ним, так как для него все карьеры были безразличны, ему все было трын-трава. Затем они разошлись, условившись сойтись в пустынном месте на берегу реки в двух милях выше деревни, в страшный час полуночи. Там стоял маленький плот, которым они рассчитывали завладеть. Каждый должен был принести удочку, крючков и запас провианта, какой только сумеет добыть воровским и таинственным способом, – как подобало разбойникам. И, еще прежде чем кончился день, они все насладились удовольствием похвастаться кое-кому, что деревня скоро «что-то услышит». Причем всем, выслушавшим эти смутные намеки, рекомендовалось «держать язык за зубами и ждать».

Около полуночи Том явился с вареным окороком и кое-какими мелочами и остановился в густом кустарнике на небольшом холме, над местом встречи. Звезды сияли, было очень тихо. Громадная река расстилалась, как уснувший океан. Том прислушался, но тишина не нарушалась никакими звуками. Тогда он тихо свистнул. Снизу ответили тем же. Том свистнул еще раза два, на этот сигнал последовал тот же ответ. Затем чей-то голос осторожно окликнул:

– Кто идет?

– Том Сойер, Черный Мститель Испанских Морей. Назовите ваши имена.

– Гек Финн Кровавая Рука и Джо Гарпер Ужас Морей. (Эти имена были заимствованы из любимой литературы Тома.)

– Хорошо. Скажите пароль.

Два голоса разом произнесли хриплым шепотом зловещее слово: «КРОВЬ»!

Том швырнул с пригорка окорок и сам скатился за ним не без ущерба для своей кожи и платья. Был очень удобный и спокойный спуск к берегу по тропинке, но он не обладал преимуществами затруднительности и опасности, столь ценными в глазах пирата.

Ужас Морей принес целую четверть свиной туши и едва дотащил ее до места. Финн Кровавая Рука стянул котелок и пачку полувысушенных табачных листьев. Он принес также несколько маисовых шишек для трубок, но кроме него никто из пиратов не курил и не «жевал жвачки». Черный Мститель заявил, что им необходимо запастись огнем. Это была резонная мысль, спички в то время еще не были в ходу. Они заметили тлевший костер на большом плоту в ста ярдах выше, прокрались туда и добыли головешку.

К этому предприятию они отнеслись в высшей степени серьезно, произнося время от времени «тсс!» и внезапно останавливаясь, приложив палец к губам, хватаясь за воображаемые кинжалы и мрачным шепотом отдавая приказания «вонзать по самую рукоятку», если враг шелохнется, так как «мертвые не станут болтать». Им было хорошо известно, что все плотовщики находятся в деревне, где они складывали лес или устраивали попойки, но это обстоятельство не могло бы служить извинением непиратского образа действий.

Наконец они отплыли. Том за командира, Гек и Джо гребцами, первый на корме, второй на носу. Том стоял посреди корабля, нахмурив брови и скрестив руки на груди, и отдавал приказания низким, суровым шепотом:

– Круче, идти к ветру!

– Есть, сэр!

– Круто, сэр!

– Отпусти немного!

– Сделано, сэр!

Так как мальчики упорно и непрерывно гребли на середину реки, то без сомнения им было понятно, что эта команда отдается лишь для эффекта и не имеет никакого действительного значения.

– Какие паруса подняты?

– Нижние, марсель и бом-кливер, сэр!

– Поднять трюмсели! Шестеро молодцов на фокстеньги-стаксель! Живо!

– Есть, сэр!

– Убрать грот-брам-стаксель! Натянуть шкоты и брасы! Ну, ребята!

– Придерживаться к ветру – лево на борт! Навались! Лево, лево! Ну, молодцы! Разом! Кру-у-то!

– Круто, сэр, есть!

Плот достиг середины реки. Мальчики направили его прямо по течению и положили весла. Вода была не высока, и скорость течения не превышала двух-трех миль в час. В продолжение следующих трех четвертей часа не было произнесено ни слова. Плот проплывал мимо отдаленной деревни. Два-три мерцавших огонька указывали, где она лежит, в мирном сне, за широкой полосой воды, отражавшей бесчисленные звезды, не подозревая о роковом событии.

Черный Мститель по-прежнему стоял, скрестив руки на груди, «бросая последний взгляд» на арену своих прежних игр и недавних страданий и желая, чтобы «она» могла видеть его теперь, плывущим по бурному морю, готовым бестрепетно встретить опасности и смерть, идущим навстречу гибели с суровой улыбкой на устах. Воображению его ничего не стоило отодвинуть остров Джексона на недоступное взору расстояние от деревни, так что он действительно «бросал последний взгляд», с разбитым и довольным сердцем. Другие пираты тоже смотрели в последний раз, и так долго, что плот чуть было не пронесло мимо острова. Однако они вовремя заметили опасность и успели предотвратить ее. Около двух часов ночи плот сел на мель в двухстах ярдах от острова, и они вброд перетаскали свой груз. В числе принадлежностей плота оказался старый парус, который они натянули между кустами для защиты своих припасов, сами же решили спать в хорошую погоду на вольном воздухе, как подобает разбойникам.

Они развели костер возле огромного свалившегося дерева в дремучей чаще леса, шагах в двадцати или тридцати от опушки, и поджарили на сковородке часть свинины на ужин, за которым съели также половину захваченных с собой хлебцев. Великолепно было пировать на воле в девственном лесу неисследованного и необитаемого острова, вдали от людских поселений, и они говорили, что никогда не вернутся к цивилизации. Костер озарял их лица, бросая красноватый отблеск на высокие стволы – колонны их лесного храма – на блестящую зелень и вьющиеся лозы дикого винограда. Когда последний ломтик свинины был съеден и последняя порция хлеба исчезла, мальчики растянулись на траве в полном удовольствии. Они могли бы выбрать местечко более прохладное, но не хотели лишить себя такого романтического удовольствия, как пылающий походный костер.

– А ведь важное житье? – сказал Джо.

– Малина! – ответил Том.

– Что бы сказали мальчики, если бы могли видеть нас?

– Что бы сказали? Да им бы до смерти захотелось быть здесь, правда, Гек?

– Я думаю, – сказал Гекльберри, – мне-то, по крайней мере, оно по вкусу. Ничего лучше я не желаю. Дома мне никогда не приходится есть досыта. К тому же сюда никто не придет колотить и допекать меня.

– Такая жизнь как раз по мне, – сказал Том. – Не нужно рано вставать по утрам, ходить в школу, умываться и проделывать всякие глупости. Видишь ли, Джо, пирату не нужно ничего делать, когда он на суше, а отшельник обязан молиться, и у него нет никаких развлечений, он всегда один.

– О да, это верно, – отвечал Джо, – но я, знаешь, не подумал об этом как следует. Теперь, когда я испытал жизнь пирата, она мне куда больше нравится.

– К тому же, – продолжал Том, – отшельников теперь уже не так почитают, как в старые времена, пират же всегда пользуется уважением. А ведь отшельнику приходится выбирать для сна самое жесткое место, какое только он может найти, носить власяницу и посыпать голову пеплом, становиться под дождь и…

– Зачем ему носить власяницу и посыпать голову пеплом? – осведомился Гек.

– Не знаю. Но они делают это. Отшельники всегда так делают. Ты сам бы делал это, если бы был отшельником.

– Ну, это дудки! – сказал Гек.

– Ну так что ж бы ты делал?

– Не знаю. Но этого бы я не стал делать.

– Ну конечно стал бы, Гек. Как же бы ты без этого обошелся?

– И очень просто бы обошелся. Я бы убежал.

– Убежал! Вот так отшельник! Да ведь это срам.

Кровавая Рука не отвечал, занявшись более важным делом. Он выдолбил чашечку и приспособил к ней камышинку, затем набил эту трубку табаком, раскурил при помощи уголька и выпустил клуб ароматного дыма, затягиваясь с наслаждением. Остальные пираты завидовали этому величественному пороку и про себя решили усвоить его в самом непродолжительном времени.

Затем Гек спросил:

– Чем занимаются пираты?

– О, у них дел по горло! – сказал Том. – Брать корабли, и жечь их, и забирать деньги, а потом зарывать их в потаенных местах, на островах, где водятся привидения и всякая такая нечисть, чтобы охранять клады. И они убивают всех людей на кораблях – заставляют их прыгать за борт.

– А женщин они тоже увозят на острова, – заметил Джо, – их они не убивают?

– Нет, – согласился Том, – женщин они не убивают, – они слишком благородны для этого. А женшины эти всегда красавицы.

– А как они одеваются! Ого-го! В золоте, в серебре, в алмазах! – сказал Джо с восторгом.

– Кто? – спросил Гек.

– Да пираты.

Гек не без смущения окинул взглядом свою одежду.

– Ну, я, сдается мне, одет вовсе не по-пиратски, – сказал он с грустью в голосе. – Но у меня ничего другого нет.

Товарищи утешили его, сказав, что нарядные платья не замедлят явиться, как только они начнут свои похождения. Они объяснили ему, что для начала годятся и его лохмотья, хотя богатые пираты приступают к делу в приличных костюмах.

Постепенно разговоры стали стихать, и веки маленьких беглецов начали тяжелеть. Трубка выскользнула из пальцев Кровавой Руки, и он заснул беззаботным сном. Не так легко было уснуть Ужасу Морей и Черному Мстителю. Они прочли молитвы про себя и лежа, так как не было власти, которая могла бы заставить их встать на колени и прочесть вслух; по правде сказать, они хотели было обойтись совсем без молитвы, но не решились сразу зайти так далеко, опасаясь, как бы не поразил их за это гром небесный. Затем они уже совсем было стали засыпать, но что-то новое зашевелилось в душе и не давало покоя. Это была совесть. У них возникло смутное опасение, что они поступили не совсем хорошо, убежав из дому; затем вспомнился украденный провиант, и на душе стало совсем скверно. Они старались успокоить совесть, говоря себе, что и раньше не раз воровали сласти и яблоки, но совесть не поддавалась на эти увертки. В конце концов они должны были признать, что таскать сласти это и значит только таскать, а унести тайком окорок или свинину и тому подобные ценные предметы – это уж простое и прямое воровство, а его и Библия запрещает. Поэтому они решили про себя, что пока будут заняты пиратством, не осквернять его грехом воровства. Это немного успокоило их совесть, и непоследовательные пираты заснули мирным сном.