Марк Твен

Приключения Тома Сойера — Глава XXVI

На другой день около полудня мальчики вернулись к сухому дереву за инструментами. Тому не терпелось идти в заколдованный дом; Гек, по-видимому, тоже был не прочь, но вдруг сказал:

– Послушай, Том, а ты знаешь, какой у нас день сегодня?

Том мысленно перебрал дни недели и вдруг растерянно взглянул на Гека.

– Вот так штука! А ведь я и не подумал об этом.

– Я тоже, но сейчас мне вдруг пришло в голову, что сегодня пятница.

– Вот как нужно остерегаться! Мы бы могли попасть в знатную переделку, если бы затеяли такую штуку в пятницу.

– Могли бы! Скажи лучше, наверное попали бы. Есть счастливые дни, только не пятница.

– Всякий дурак это знает. Ты не первый открыл это, Гек.

– А разве я говорил, что первый. Да, пятница – это еще не все. Я видел сегодня ночью прескверный сон – крысы снились.

– Да ну? Дурной знак. Дрались они?

– Нет.

– Ну, это хорошо, Гек. Если не дрались, то это значит только, что беда может случиться. Надо держать ухо востро и остерегаться. Бросим это дело сегодня и давай играть. Слыхал ты о Робине Гуде?

– Нет. Какой такой Робин Гуд?

– Это был один из самых великих людей, какие только были в Англии, – и самый лучший. Он был разбойник.

– Здорово!.. Хотел бы и я быть разбойником. Кого он грабил?

– Только шерифов, да епископов, да богачей и королей и прочих подобных. А бедных он никогда не обижал. Он их любил. И делился с ними всем поровну.

– Вот славный малый.

– Еще бы. О, он был самый благородный человек, какие только жили на свете. Теперь уже нет таких людей, верно говорю. Он мог одолеть любого человека в Англии, завязав себе одну руку на спину; и попадал из своего тиссового лука в десятицентовую монету за полторы мили.

– Что за тиссовый лук?

– Не знаю. Какой-нибудь лук. Если ж ему удавалось только задеть монету за край, то он бросал лук на землю и давай плакать и ругаться. Будем играть в Робина Гуда – игра знатная! Я тебя научу.

– Идет.

Они играли в Робина Гуда до сумерек, время от времени поглядывая на заколдованный дом и обмениваясь замечаниями о завтрашних планах и возможностях. Когда же солнце склонилось к западу, пошли домой, пересекая длинные тени деревьев, и вскоре скрылись в рощах Кардижского холма.

В субботу, незадолго до полудня, мальчики снова были у сухого дерева. Они покурили и поболтали, лежа в тени, потом порылись немного в своей последней яме, не потому чтобы питали особенные надежды, но Том говорил, что часто люди бросали поиски, не дорывшись каких-нибудь шести дюймов до клада, а потом являлся кто-нибудь другой и добывал сокровища, копнув раз или два. Однако и на этот раз ничего не вышло, так что мальчики закинули свои заступы на плечи и ушли, сознавая, что они не шутили с фортуной, но исполнили все, что требуется от кладоискателей.

Когда они добрались до заколдованного дома, было что-то настолько томительное и зловещее в мертвой тишине, царившей здесь, под палящими лучами солнца, что-то настолько гнетущее в его одиночестве и разорении, что они сначала не решались войти. Потом прокрались к двери и робко заглянули в нее. Увидели комнату с земляным, поросшим травою полом и бревенчатыми стенами, старый очаг, окна без рам, ветхую лестницу и повсюду клочья паутины. Они тихонько вошли, взволнованные, разговаривая шепотом, прислушиваясь к малейшему звуку, готовые дать стрекача при первой тревоге.

Понемногу они освоились с местом, несколько ободрились и принялись с любопытством осматривать комнату, восторгаясь собственной смелостью и дивясь ей. Им захотелось заглянуть и наверх. Правда, это отрезало бы им путь к отступлению, но они подзадоривали друг друга, и кончилось, разумеется, тем, что инструменты были брошены в угол, а мальчики отправились наверх. Наверху их встретила та же картина разрушения. В углу стоял шкаф, обещавший нечто таинственное, но обещание оказалось лживым – шкаф был пустой. Теперь они совсем расхрабрились и были в ударе. Они собирались спуститься вниз и приняться за работу, как вдруг…

– Ш-гя-ш! – произнес Том.

– Что такое? – шепотом спросил Гек, побелев от страха.

– Ш-ш-ш! Вот! Слушай!

– Да! Ох, плохо дело! Убежим!

– Тише! Не шевелись! Идут прямо к двери.

Мальчики растянулись на полу, прильнув к щелям, и ждали, замирая от страха.

– Остановились. Нет – идут. Вот они. Молчи, Гек, ни гу-гу. Господи, дернуло же меня сюда забраться.

Вошли двое мужчин. Оба мальчика сказали про себя:

– Это глухонемой старик, Испанец, который заходил раза два в деревню, – другого же я никогда не видел раньше.

«Другой» был оборванный, лохматый субъект, наружность которого не представляла ничего приятного. Испанец был закутан в серапе; седые волосы длинными прядями спускались из-под широкополой шляпы, смешиваясь с седыми косматыми бакенбардами; он носил зеленые очки. Входя в комнату, «другой» говорил что-то вполголоса и продолжал свою речь, когда они уселись на полу против двери, спиной к стене. Он перестал остерегаться и заговорил громче:

– Нет, я обдумал все, и не по нутру мне это дело. Опасно.

– Опасно! – проворчал глухонемой Испанец, к величайшему изумлению мальчиков. – Баба!

При звуках этого голоса мальчики так и вздрогнули! Это был голос индейца Джо! Последовало минутное молчание. Затем Джо сказал:

– Чем оно опаснее той штуки, на днях, а ведь удалось.

– Это другое дело. То было далеко за рекой, кругом и жилья никакого нет. Никому бы и в голову не пришло, что мы там орудуем, прежде чем все было кончено.

– Ну, а не опасно разве нам приходить сюда днем? У всякого, кто нас заметит, возникнет подозрение.

– Знаю. Да деваться-то нам некуда было после той штуки. Я был рад уйти из этой дыры. Еще вчера бы ушел, если б не проклятые мальчишки. Нельзя было и носа высунуть отсюда, пока они играли там на холме.

«Проклятые мальчишки» снова содрогнулись при этом замечании и порадовались, что им вспомнилась пятница, заставившая их отложить предприятие на день. В глубине души они жалели, что не отложили его на год. Те двое между тем достали какую-то провизию и принялись закусывать. После долгого молчания и размышления Джо сказал:

– Слушай, приятель, ты можешь отправляться восвояси, вверх по реке. Подожди там, пока я дам тебе знать. Рискну еще раз пробраться в деревню на разведку. Мы оборудуем эту «опасную» штуку, когда я все высмотрю и дождусь благоприятного случая. А тогда в Техас! Вместе отправимся!

Этот план был принят. Затем оба стали зевать, и индеец Джо сказал:

– Смертельно спать хочется! Твоя очередь сторожить.

Он растянулся на траве и вскоре захрапел. Товарищ толкал его раза два, и он затих. Вскоре и сторож начал клевать носом; голова его клонилась все ниже и ниже; теперь оба начали храпеть.

Мальчики с облегчением перевели дух. Том шепнул:

– Теперь попытаем счастья – идем!

– Не могу, – ответил Гек, – я умру, если они проснутся.

Том настаивал, Гек упирался. Наконец Том встал тихонько и неслышно пошел один. Но при первом же его шаге ветхие половицы так отчаянно заскрипели, что он присел полумертвый от страха. Он не решился повторить попытку. Мальчики лежали, считая медленно тянувшиеся минуты, пока им не стало казаться, что время уже умерло и сама вечность состарилась; наконец они с радостью заметили, что солнце заходит.

Один из спящих перестал храпеть. Индеец Джо приподнялся, осмотрелся, взглянул с угрюмой усмешкой на своего товарища, голова которого лежала на коленях, толкнул его ногою и сказал:

– Эй! Хорош сторож!

– Все благополучно, ничего не случилось! Эк ведь, никак я заснул?

– Не без того. Однако пора и трогаться. Что мы будем делать с добычей, которая у нас тут хранится?

– Не знаю, – оставим здесь, как всегда делали. Незачем и трогать ее, пока не двинемся на юг. Шестьсот пятьдесят долларов серебряной монетой весят изрядно.

– Да, ладно, зайти сюда будет недолго.

– Конечно, только зайдем лучше ночью, как и раньше делали.

– Да, но вот в чем дело – времени, пожалуй, пройдет немало, прежде чем мне удастся устроить ту штуку; мало ли что может случиться – место здесь ненадежное; надо запрятать поосновательнее и закопать поглубже.

– Хорошо придумано, – ответил товарищ. Он прошел на другой конец комнаты, поднял один из кирпичей у задней стенки печи и вытащил оттуда мешок, звякнувший очень приветливо. Он достал из него двадцать или тридцать долларов для себя и столько же для индейца Джо и передал последнему мешок. Джо стоял на коленях в углу и рыл землю ножом.

Мальчики в одно мгновение забыли свои страхи и бедствия. Горящими глазами следили они за каждым движением. Вот оно, счастье-то, такое ослепительное, что и представить себе трудно. Шестьсот долларов – да ведь этого довольно, чтобы обогатить полдюжины мальчиков! Представлялся случай найти клад при самых благоприятных условиях – не придется ломать голову, где рыть. Они то и дело подталкивали друг друга локтем – красноречивые толчки, значение которых нетрудно было понять, так как они означали: теперь ты рад, что мы здесь?

Нож Джо наткнулся на что-то.

– Эге! – сказал он.

– Что там такое? – отозвался его товарищ.

– Гнилая доска, – нет, кажется, сундук. Засунь-ка руку, посмотрим, что там такое. Суй смелей, я пробил дыру.

Тот засунул руку и вытащил ее обратно.

– Деньги, брат.

Оба стали рассматривать пригоршню монет. Это было золото. Мальчики наверху были в неменыпем волнении и восторге.

Товарищ Джо сказал:

– Мы живо выроем его. Тут в углу за печкой валяется старый заржавленный заступ – я сейчас его видел.

Он побежал и принес заступ и кирку мальчиков. Индеец Джо взял заступ, внимательно осмотрел его, покачал головой, что-то пробормотал себе под нос и принялся рыть.

Скоро сундучок был отрыт. Он был невелик, окован железом и, вероятно, очень прочен в свое время, прежде чем медленная работа времени разрушила его. Товарищи в безмолвном упоении любовались сокровищем.

– Тут, брат, несколько тысяч долларов, – сказал индеец Джо.

– Я не раз слыхал, что шайка Морреля работала здесь одно лето, – отвечал незнакомец.

– Я тоже слыхал, – подтвердил индеец Джо, – да оно и похоже на их работу.

– Теперь тебе нет надобности проделывать ту штуку, о которой ты говорил.

Метис нахмурился.

– Не знаешь ты меня, – сказал он. – Или дела не знаешь. Тут не грабеж, а месть! – Глаза его загорелись злобой. – Мне понадобится твоя помощь. Покончим – тогда в Техас. Ступай к своей Нэнси и ребятишкам и жди, покуда не дам тебе знать.

– Ладно, будь по-твоему. Что же мы будем делать с этим, опять зароем?

– Да. – (Восторг наверху.) – Нет, клянусь великим Сахемом, нет! – (Глубокое уныние наверху.) – Я было и забыл. На заступе-то была свежая земля. – (Мальчики оцепенели от ужаса.) – Как сюда попали заступ и кирка? С какой стати на них свежая земля? Кто их принес и куда он девался? Ты ничего не слышал, никого не видел? Мы зароем, а тот опять явится и увидит, что тут рыли землю. Нет, это не подходит… не подходит. Унесем в логовище.

– Да, конечно! Я не сообразил сразу-то. Ты разумеешь номер первый?

– Нет, номер второй, под крестом. Первый не подходит – людно очень.

– Ладно. Ну, теперь стемнело, можно и тронуться в путь.

Индеец Джо встал и обошел комнату, осторожно выглядывая в окна. Затем он сказал:

– Кто бы мог принести сюда эти инструменты? Нет ли кого наверху?

У мальчиков дух захватило. Индеец Джо взялся за нож, постоял минуту в нерешительности, затем направился к лестнице. Мальчики вспомнили о шкафе, но у них не хватило силы. Заскрипели ступеньки, безвыходность положения вернула решимость мальчикам, они хотели было кинуться в шкаф, но в эту минуту гнилые ступеньки затрещали, и индеец Джо обрушился вниз вместе с обломками развалившейся лестницы. Он встал, ругаясь, а товарищ сказал ему:

– Да брось, о чем хлопочешь? Если там есть кто-нибудь, так и пусть сидит, какое кому дело? Если захочет соскочить вниз и сломать себе шею, нам-то что? Через четверть часа будет совсем темно, и пусть кто хочет выслеживает нас, сделай одолжение. Я думаю, что тот, кто принес эти вещи, принял нас за чертей или духов, или что-нибудь подобное. Бьюсь об заклад, что он удрал.

Джо поворчал немного, но согласился со своим приятелем, что им нужно воспользоваться тем, что еще светло, чтобы выбраться отсюда. Немного спустя они вышли из дома и направились к реке со своим драгоценным сундучком.

Том и Гек встали, разбитые, но чувствуя огромное облегчение, и следили за ними в щели дома. Выслеживать? Где уж тут – они были рады, что им удалось спуститься вниз, не сломав себе шеи, и отправиться домой по дороге через холм. Они мало говорили, так как сердились на самих себя – нелегкая их дернула принести лом и заступ. Не будь инструментов, у индейца Джо не возникло бы никакого подозрения. Он спрятал бы здесь и золото, и серебро в ожидании того дня, когда ему удастся осуществить свою «месть», а затем имел бы удовольствие убедиться, что денег и след простыл. Несчастная, несчастная была выдумка притащить сюда инструменты! Они решились не спускать глаз с Испанца, когда он явится в деревню искать случая для своей мстительной затеи, а затем проследить за ним до номера второго, где бы он ни был.

Вдруг страшная мысль мелькнула у Тома.

– Месть? Не нам ли он собирается мстить, Гек?

– Ой, не говори, – сказал Гек, готовый лишиться чувств.

Они стали обсуждать этот вопрос, и когда входили в деревню, то согласились, что он не может иметь в виду никого другого, кроме Тома, потому что только Том давал показание на суде.

Очень, очень мало утешения находил Том в мысли, что опасность грозит ему одному. В компании, думалось ему, было бы не так жутко.