Житков Борис Степанович

17. Скотный двор

Свиньи

На другой день мне бабушка давала варёную курицу, и я пил бульон из курицы. И ел сухари. Это в нашей комнате мы ели. Бабушка ела помидоры и ела хлеб с маслом и пила чай с вареньем.

К нам пришёл Матвей Иванович и сказал:

— Идёмте смотреть поросят.

А бабушка сказала, что она никуда не пойдёт, потому что вчера очень устала. И будет теперь отдыхать. А завтра мы поедем.

Матвей Иванович сказал:

— А я Алёшку обещался сводить.

Бабушка сказала:

— Пускай идёт. Только ничего ему не давайте есть. Я сама ему дам.

Матвей Иванович взял меня за руку и сказал:

— Ну, хоть просить будешь, всё равно не дам.

И мы с ним пошли. Мы не очень далеко пошли. И пришли на другой двор.

Я сразу услышал, как свиньи храпят. Это они хрюкают. А выходит, будто они носом дёргают и у них насморк. А поросята визжат. Очень тоненьким голосом: «Виу, виу, виу». А свиньи хрюкают: «Хры, хры, хры». Они хрюкали, а я ни одной не видел. Я потому не видел, что они за заборчиком. У каждой свиньи есть маленький дворик и дверь. А дверь идёт прямо в сарай.

Свинья там живёт, в сарае. А гулять выходит во дворик. Только она из дворика никуда уйти не может, потому что кругом заборчик. А рядом опять дворик. И тоже дверь в сарай. Там другая свинья живёт. И таких двориков очень много. Потому что много свиней.

Матвей Иванович поднял меня, поставил на заборчик и держал, чтобы я стоял.

А там была свинья. Очень большая. И у ней были маленькие поросятки. Свинья лежала, а поросятки ей сосали живот. Они оттуда молоко высасывали. Поросятки очень чавкали. И мордочками не давали, дрались, кому сосать. Они очень были розовые. И совсем маленькие.

Матвей Иванович сказал, что они как вырастут, так такие будут, как эта свинья. Только он сказал не свинья, а сказал «лёха». Я хотел, чтоб туда пойти и погладить поросяток, а Матвей Иванович сказал, что если я туда пойду, так меня эта свинья укусит. И даже может совсем заесть. Потому что она может кусаться, совсем как собака. И одного мальчика, уже большого, свиньи так покусали, что его потом доктор лечил.

Я сказал Матвею Ивановичу, чтоб он меня снял с заборчика. А он сказал, что мы сейчас другую пойдём смотреть. И мы пошли к другому заборчику.

Там лежала очень розовая свинья. И очень длинная. Она совсем круглая, как колбаса. И у ней очень маленькие ножки.

Матвей Иванович как крикнет:

— Ге, лёха, лёха!

Она хотела встать, а не могла. Потому что она очень толстая. Она только на передние ножки встала. А потом опять упала.

Матвей Иванович сказал, что этой свинье еду приносят и ставят под самый рот.

Поросята

Потом я увидал: за одним заборчиком были поросятки. Их там очень много было. Они были с маленькую собачку ростом. И они все побежали к нам. Они думали, что мы им будем есть давать. Они друг на друга вскакивали, чтоб скорей к нам прибежать. И очень визжали. Так громко визжали, что я не слыхал, что мне Матвей Иванович говорил.

А Матвей Иванович говорил, что мы им сейчас арбузных корок дадим. И мы пошли за арбузными корками. И Матвей Иванович кричал:

— Одарко!

А это тётя такая. Её зовут Одарка. Она сказала, что поросятам сейчас есть не надо давать. А что немножко — ничего. И дала нам корок. И тоже с нами пошла.

Мне дали, чтоб я бросал. Я стал бросать корки, а поросята начали хватать и стали драться. И стали убегать с коркой, чтоб другие не отняли. А другие всё равно отнимали.

Я потом стал очень скоро кидать. Они так забегали, что всё перепуталось. И мы все смеялись. А потом поросята прибежали опять к нам, хотели ко мне на заборчик лезть. Только не могли. И я их не боялся, потому что они маленькие. И очень весёлые.

Одарка сказала, что она их моет и водой поливает, и тогда ещё смешнее.

Как я на козле катался

Я сказал, что хочу скорей большого козла посмотреть. Одарка сказала:

— Ось вин.

Это значит: «Вот он». И рукой назад показала. Я оглянулся и испугался, потому что этот козёл очень большой и очень лохматый. И у него большущие рога. И он прямо здесь стоял, около нас. Он был выше меня. А если голову поднимет, так он рогами может Матвею Ивановичу прямо до лица достать.

Я ухватился за Матвея Ивановича, потому что не знал, чего этот козёл хочет. А вдруг он меня забодать хочет! Потому что я пришёл, а он меня не знает. А у тёти Одарки осталась ещё одна корочка арбузная. Она ему протянула, и он стал есть. У него зубы очень острые. И он как будто стрижет. Потому что ровненько обкусывает. Я от этого ещё больше бояться стал. Что у него такие зубы острые.

А Матвей Иванович увидал, что я боюсь, и сказал:

— Ты что боишься? А давай я тебя на него посажу.

Я хотел сказать, что не надо.

А он уже взял меня под мышки и посадил меня на козла, прямо на спину.

Козёл сразу пошёл и даже немножко побежал. А Матвей Иванович рядом тоже бежал. И меня держал. Мне очень страшно было ехать на козле, а всё-таки я ездил. А потом козёл ещё скорей побежал, и Матвей Иванович меня поднял и снял.

И сказал:

— Что, хорошо?

Я немножко засмеялся и сказал, что хорошо.

Как Серый козла прогнал

Козёл, если б захотел, так мог бы рогами назад боднуть и попасть в меня.

Матвей Иванович сказал, что этот козёл такой сильный, что он даже большого человека может возить.

А потом Матвей Иванович позвал собаку, и прибежала очень большая собака. Я даже думал, что это волк. Только она очень весёлая и стала на Матвея Ивановича скакать, чтоб его в лицо лизнуть.

И она очень хвостом виляла. И попадала по мне — очень больно. Это она не нарочно. Она от радости хвостом махала.

Матвей Иванович показал ей на козла и сказал:

— Серый, Серый, гони его!

Серый побежал к козлу, чтобы его гнать к нам. А козёл не захотел и пошёл на Серого, рогами вперёд, чтобы Серого боднуть. А Серый отскочил вбок. Козёл тоже прыгнул вбок. И потом встал на задние ноги и хотел Серого сверху ударить. И не попал. И очень рассердился. А Серый всё бегал и лаял на козла. И так сделал, что козёл к нам прискакал.

Козёл очень смешно прыгал. А чтоб я не боялся, Матвей Иванович взял меня на руки. А потом сказал Серому, что больше не надо. И погладил Серого. А Серый его в руку лизнул.

Про козочек

Мы пошли смотреть козочек. Там, за заборчиком, было много козочек. Таких, как мне одну приносила Маруся. И мы с Матвеем Ивановичем прямо к ним вошли.

Они все закричали: «Э-э-э!» и побежали к нам.

Они все Матвея Ивановича знали и не боялись. Они думали, что мы им чего-нибудь есть принесли. А мы не принесли. Они на нас глядели и кричали: «Э-э-э!», а я им показывал руки, что у меня ничего нет. Я хотел одну погладить, а она убежала. И толкнула одного маленького козлика.

Маленький козлик крикнул, а другой козлик его боднул головкой. И они стали вскакивать на ножки и бодаться. Только у них рожки очень маленькие. И это они так играют.

Матвей Иванович нагнулся и одного козлика в лоб толкнул. Козлик отскочил и прыгнул на Матвея Ивановича, чтоб боднуть. А Матвей Иванович нагнулся и опять его рукой в лоб. А козлик стал разбегаться и бодать. А Матвей Иванович всё руку подставлял. А я смеялся. А потом козлик разбежался и хотел со всей силы боднуть Матвея Ивановича. А Матвей Иванович как шагнул вбок! Козлик с разбегу прямо рожками в забор. Только он не очень ударился, потому что забор плетёный. И он очень белый, этот забор. Потому что его козочки обгрызли.

Матвей Иванович сказал, что большие козы сейчас в поле. Они там едят траву. А вечером они придут сюда, и их будут доить. Потому что у них много молока. У них молоко очень вкусное и густое-густое. Прямо как сливки.

Я просил, чтоб попробовать. А Матвей Иванович сказал:

— А что бабушка говорила? Я бабушке сказал, что хоть просить будешь, всё равно ничего не дам.

Гребёнки

Потом к нам пришла тётя Одарка. Она стала Матвею Ивановичу говорить, что надо новые гребёнки покупать. И показывала две гребёнки, очень большие, и там много зубов поломано.

Я не знал, зачем такие большие гребёнки, и сказал:

— Почему гребёнки?

А Матвей Иванович сказал:

— Как это «почему»? Гребни, вот и всё.

А тётя Одарка взяла этот гребень и говорит:

— Давай я тебя причешу.

И прямо на меня гребнем.

Я засмеялся, а всё-таки шапку покрепче натянул двумя руками.

Тётя Одарка тоже засмеялась и сказала:

— Что, злякался?

А я сказал, что нет, не боюсь, только не надо.

Тётя Одарка мне показала, что там, на гребне, немножко волосиков есть. Они белые. И сказала, что это, значит, седого старичка чесали. А потом сказала, что вовсе не старичка, а это они коз чешут. Чтоб из них мягкую шерсть вычёсывать.

А потом из этой шерсти что угодно делают: шляпы делают, и нитки делают, и платки делают из этих ниток — крючком вяжут. Самые тёплые платки, какие есть на свете. А козы любят, когда их чешут, не убегают. Только надо, чтоб гребёнки были. Матвей Иванович сказал, что он гребёнки купит, и даже не он купит, а бабушка купит. А он потом поедет и привезёт.

А потом тётя Одарка стала говорить, какой вчера спектакль был и что она боялась, чтоб ребята друг друга не перестреляли. Потому что они были с ружьями и очень воевали. И потом сказала, что старичка ей тоже очень было жалко.

Матвей Иванович сказал, что старичком был его сын и что сначала Матвею Ивановичу было смешно, потому что это его мальчик и вдруг с такой бородой.

А потом он забыл, что это его мальчик, и тоже думал, что это старичок, и ему тоже жалко было. Они говорили, а я смотрел, что козочки делают.

А козочки встали на задние ноги, а передними лезли на забор, и там они маленькие прутики грызли. И всякие маленькие листики объедали.

Одарка сказала, что они любят прутики грызть. И что им даже нарочно дают прутики. Нарежут, нарежут и дают.

Маруся меня увела

Мы смотрели на козочек, и вдруг прибежала Маруся. И сказала, что бабушка велела, чтоб я шёл обедать. Потому что она мне обед приготовила.

Я сказал:

— А индюков?

Матвей Иванович сказал:

— Каких тебе индюков? Наверное, рисовый суп будешь есть.

А я сказал, что посмотреть индюков хочу. И курочек маленьких.

А Матвей Иванович сказал:

— Потом придёшь.

Маруська схватила меня за руку и побежала. И говорила:

— А ну, швыдче, швыдче!

Это чтоб я скорей бежал.

И мы прибежали к бабушке. А там, правда, рисовый суп. А потом бабушка дала мне кисель. И сказала, чтоб я узнал, из чего кисель. А я не узнал. Он был из черники. Я чернику в лесу ел, а какой кисель, не узнал.

А потом бабушка мне сказала, чтоб я спал. Я залез на кровать, а бабушка сделала из газеты шалаш, так что у меня голова в шалаше была. Это она для того сделала, чтоб мухи на меня не летели. Они очень кусаются. Бабушка сказала, что осенью такие мухи выводятся — кусачие. Летом бывают некусачие, а осенью с жалом, и они хуже чем булавкой колют.

Бабушка тоже спать легла. И я заснул, потому что было очень тихо. И мухи ко мне не залетали.